25 октября студийцы старшего состава объединения «Театральная студия «Радость» посетили «Коляда — театр», где посмотрев спектакль «Вий» открыли для себя особую атмосферу «живого театра», который дерзит, бьет энергией, влюбляет и поражает. В свое время Николай Коляда сказал: «Мне хочется, чтобы в театре был постоянный праздник для зрителя, а для актеров — радость, жизнь. Я в лепешку расшибусь, но это будет лучший театр в городе». Теперь театр лучший не только в городе, но и в стране, и за рубежом — это феномен национального театра.
Валерий Кичин, театральный критик, журналист писал: «Стиль этого театра — эксцентриада, скоморошество, шутовство даже в трагедии, размах эмоций в зале — от гомерического хохота сразу к слезам. Принцип театра — надежда, не убиваемая даже в полной, казалось бы, безнадеге. Карнавал быта. Голоса улиц. Это словно сама жизнь затопила сцену, забросала ее рыночной чепухой, которая вдруг на глазах обретает силу символа, образа нашего — именно нашего, российского, сегодняшнего — бытия. Этот образ просвечивает через любую драматургию — хоть Чехова, хоть Шекспира, хоть Уильямса. Он там — в главной роли.
Театр берет классические произведения как основу для своих импровизаций на заявленные в пьесах темы — и опрокидывает в сегодняшнюю российскую жизнь. Чтобы понять, что за события происходят в спектакле под названием «Маскарад», нужно знать сюжет лермонтовской драмы: картежная игра трактуется как интриги самой жизни. В «Борисе Годунове» становятся символами разрубаемая курица на плахе, матрешки, которыми играет всесильный царь, полузабытые «авоськи», надетые на головы, как кольчуги. Иные диалоги Чехова, прославленные монологи Шекспира могут пробалтываться скороговоркой — чтобы общеизвестное уступило дорогу другим акцентам и смыслам. Как в опере, перед нами трансформация пьесы в некий другой вид театрального искусства, где мантию можно изобразить рубищем, браслет — чепчиком, письмо — плюшевой игрушкой, дуэль заменить потасовкой, нрав толпы выразить трагикомическим камланием. И во всем этом окажется неожиданный дополнительный смысл. Он заставит зрителей сначала хохотать от этой неожиданности, а потом вдруг замереть, обнаружив в знакомом сюжете и в хрестоматийных репликах новые бездны».
Так произошло и с «Вием»: подушки — цветы — смайлики, метелочки, палки для скандинавской ходьбы, детские рюкзачки переростков бурсаков, пластиковые бутылки (зловещий ветер, воробушки, горилка, святая вода, кладбищенские цветочки ), платочки — лоскуточки, кроксы — лапти, вшитые в подкладку кафтанов лики святых, алая ткань, расползающаяся по сцене, как кровь, колесо (гроб, как беличье колесо, в котором вписаны страх, отчаяние, суета и пороки жизни…). И тут же стихи Бальмонта и Майи Никулиной.
Синтез страшилки — игры и живительного смеха. Такой юмор присущ только «Коляде — театру»! Дуэт Панночки и Басаврюка — это баланс между отвращением и магнетизмом привлекательности. Их пластика убеждает, что зло может быть обаятельным. Ну и сакральный смысл: не бойся и тогда все, что устрашает — исчезнет.
Таким образом, юные актеры открыли для себя особый жанр, особую атмосферу, которая уже никогда не отпустит, глубоко проникнув в сердца и души. Теперь ребята знают, что такое ЖИВОЙ ТЕАТР, в чем его правда и к чему нужно стремиться в постановочной работе.
